Ушедшее время

Экипаж уже прогремела вниз добрую половину улочки, в то время как у Морского ежа мелькнула мысль, заставившая его тарабанить в бренчащее отверстие , пока Гримвальд не соблаговолил наконец остановиться, ткнувшись в мостовую своими тонкими ходулями. Спрыгнув с сидения, Венцель со сдернутой шляпой пристал к порогу.

Сразу же как из пустоты появившаяся стайка юнцов обступила карету и, увидев внутри нее Пингвина, принялась истово шаржировать тихий вальс полярных коллег синьора Гринвальда. При этом они словно стремились друг друга хлопнуть, глупо сжатыми руками заимствуя беспомощные махи пингвиньих крыльев. Не удостаивая насмешников взглядом, господин царский лейб-лекарь сказал на ухо что-то кучеру, от чего тот практически задубел.

Урмлин, как? Скакать в Дохлый закоулок? - проронил он с напряжением. - К-к-к потаскуха? И сейчас, средь белого дня? Так но Чешская Елизавета обитает не в Мертвом переулке, - говорил он с облегчением, когда Пес взял себе за труд изъясниться обширнее, - а в Новом квартале. Слава тебе Господи.

- В «городе»? С низу? – произнес королевский лейб-целитель, бросив из окна обиженный взгляд на расстелившуюся у его ног Прагу.

- В Новом квартале, - унял его возничий, - в том закоулке, что тянется вдоль Волчьего оврага. - При этом, ткнув в небеса рукой, он изобразил петельку, как как бы престарелая женщина легкого поведения обитала в каких-то почти недоступных небесах - так сказать, в нижнем мире, посередь твердью и твердью.