В гостях у блудницы

Жестокие фурии брани повсюду оставили останки собственной разрушительной активности.

Над кровлей заключительного здания болтался худощавый червяк серого смрада. Царский лейб-доктор направился к нему, распахнул после продолжительного безответного стука дверцу и, неприятно недоуменный, появился перед… Пражской Лизой; та, держа на сгибах глинянное яство с зерновой бурдой и пронюхав его еще на падуне, задорно встретила:

- Пан, Пингвин! Разве это ты?! Каморка, она же кухня, гостиная и комната для сна - если судить по раскладушке из старого отрепья, шматкам тресты и смятым листкам в углу, была безумно грязной и неухоженной. Все: стол, сидения, комод, тара - было в диком беспорядке; гостеприимной мнилось лишь сама Богемская Катерина, бесспорно, этот неожиданный приход поднёс ей большое наслаждение.

На отрёпанном гранатовом ковре свисала россыпь жухлых дубовых венцев с линялыми посвящениями на бархатных светло-синих хазах: «Выдающейся актрисе» и т. д., рядом - приукрашенная бантом лютня.

Богемская Катерина с обычной ясной небрежностью галантной женщины продолжала тихо сидеть. Выдержав интервал, она, искусственно улыбаясь, вручила ручку. Багровый от смущения лейб-врач согнулся , но приложиться не захотел, а лишь пожал.